Крестовоздвиженская церковь

В середине XVIII столетия в Прибайкалье создается немало монументальных церквей, композиционное построение и декоративное убранство которых несет от­четливо выраженную печать местной архитектурной школы. Творчески перерабо­тав формы московского и украинского барокко, используя орнаментальные мотивы народов Зауралья, сибиряки сумели выработать свой самобытный стиль, известный как сибирское барокко. Один из самых замечательных памятников этой группы — Крестовоздвиженская церковь в городе Иркутске. Она удачно расположи­лась на взлобке горы и поражает пирамидальным многоярусным силуэтом, скульптурным узорочьем фасадов.

Живописный склон Крестовской горы был облюбован для церковной постройки еще первым поколением иркутян: здесь предполагалось заложить Знаменскую девичью обитель. Крест, водруженный на бровке ската, отмечал место будущих строений (отсюда родилось название горы — Крестовская). С конца ХVII века город стал стремительно расти. Особенно быстро застраивался Заморский тракт (ныне улица Ленина). По новому плану обитель решили возвести за Ушаковкой, а на склоне горы в 1717-1718 годах срубили для нужд «подгорных и нагорных жителей» Троицко-Сер­гиевский деревянный храм с шатровой колокольней. Простояв тридцать лет, в 1747 году он сгорел дотла, разделив участь почти всех деревянных строений. К этому вре­мени город подступил вплотную к горе, а храм имел уже значительный приход. На средства одного из состоятельных прихожан, иркутянина Федора Щербакова, была начата постройка новой каменной церкви. Ее заложили в пяти саженях от сгоревшей, место которой, памятное иркутянам, было отмечено павильоном с мемориаль­ной доской. «На сем месте, - гласила рельефная надпись, - был деревянный храм во имя живоначальной Троицы, освященный архииеромонахом Федором, митрополи­том Тобольским, по возвращению его из Забайкалья в мае месяце 1718 года».

Городская летопись относит начало строительства здания к маю 1747 года, а кли­ровые ведомости сообшают, что новый храм был освящен 11 сентября 1758 года. Без малого одиннадцать лет ушло на возведение самой крупной городской церкви того времени. Средства позволили не скупиться — нанять опытных мастеров, запасти ма­териал и, не торопясь, обстоятельно возвести церковь.

Планировочная структура постройки, казалось, была проста и повторяла уже уко­ренившуюся в культовом зодчестве трехчастную схему, когда на одной оси распола­гались собственно храм (по архитектурной терминологии - четверик, или основное помещение) с алтарем, трапезная и колокольня. Однако трапезная превращена здесь в придел, в котором разместились алтари. Один из них был освящен в память Креста Господня (отсюда название церкви — Крестовоздвиженская), другой — в честь Успения Божьей Матери. Дополнительные приделы расположились симметрично перед входом в основное помещение. Над их алтарями поднялись два одинаковых высотных объема, объединивших ярус­ный верх главного храма и шпиль коло­кольни и создавших яркую композицию, хорошо запоминающийся силуэт. Выше всех поднялась главка над коло­кольней, водруженная на граненый шпиль. Главный храм завершен двумя убываюшими по высоте световыми вось­мериками. Переход между ними, а также соединение их с четвериком и глухим ба­рабаном под маковкой выполнены в кри­волинейных очертаниях. Тот же пластич­ный излом линий просматривается в ба­рабанах, на которых покоятся главки приделов, в нижней ступени колокольного шпиля. Многократно повторяющиеся мотивы барочного абриса служат компози­ционному единству отдельных объемов и придают общему силуэту здания ориги­нальное очертание.

В 1779 году с северной стороны церкви был возведен теплый (остальные были холодные, не отапливались) придел «в честь источения Святой Богородицы». В подражание основным объемам он получил ярусное завершение. Его деревянное двухступенчатое основание было обшито листовым железом и выкрашено в белый цвет «под камень». Первоначальная композиция, завершавшаяся четырьмя глава­ми, пополнившись пятой, выигрывала от перестройки. Все главки, подобно языч­кам пламени, полыхали на небосводе.

Окончательный облик сооружения оформился в 1860 году, когда по проекту гражданского архитектора В. А. Кудельского к западной стене колокольни было «прикладено каменное глухое крыльцо» в виде довольно значительного объема, украшенного во вкусе своего времени фронтончиком, полуколоннами, большими полуциркулярными окнами. Набор декоративных украшений придал центрально­му входу характер светского сооружения и шел в разрез с убранством основных фасадов. К счастью, это нововведение не смогло подавить яркий в своей основе облик памятника. Многоглавое ярусное завершение по-прежнему царило над со­оружением, а не тронутое временем узорочье фасадов, как и прежде, радовало глаз.

Особенно впечатляюща каменная резьба четверика. Его щедрое убранство, вы­полненное из лекального кирпича, заставляет забыть о материале. Стена под ру­ками опытных мастеров превратилась в тканый ковер прихотливого рисунка, от цоколя до карниза с безудержной щедростью заполнена она сложнейшими орнаментальными композициями. Из немногочисленных и простых фигур треуголь­ников, квадратов, реже — овалов, ромбов, кругов — складываются сочные, перели­вающиеся на свет рельефы.

Окна второго яруса подчеркнуты сильно профилированными скосами.

Прямые по бокам и стрельчатые в очелье, они занимают все пространство стены. Над каждым окном выложена фигурная композиция, а разделяют их резные объемные столбики со сложными основаниями и навершиями.

Окна первого яруса так же глубоко уходят в толщу стены. Их строгое обрамле­ние еще значительнее выделяет виртуозную кладку портала. Узоры сплошь покрывают плоскости пилястров. В об­щий рисунок вплетаются многочислен­ные кронштейны, поддерживающие вынос кровли.

В нарядном убранстве утопают вмес­те с четвериком фасады апсиды, трапез­ной, колокольни.

Творцы Крестовоздвиженской церк­ви, восприняв свойственную москов­скому барокко насыщенную декоратив­ность, доводят ее до скульптурной об­разности восточных пагод. Развивая и утверждая важнейшую особенность ба­рочного стиля — синтез архитектуры и скульптуры, они доводят до предела пышность декора, которая одухотворяет памятник и придает эффект подвижнос­ти монументальным стенам. Этому способствует и игра света в рельефах, выра­женных в каменной толще. В то же время повышенная декоративность не наруша­ет ясного образа сооружения.

Своеобразная кирпичная вязь первоначальных фасадов еще отчетливее выделя­ется в сравнении с убранством более поздних пристроек. На северном приделе резьба уже не заполняет все поле стены. Своим немногословным, но достаточно выразительным рисунком она подчеркивает конструктивные детали — карниз, ло­патки, оконные проемы. При этом прямые линии в орнаменте уступают место криволинейным изломам, заставляя вспомнить декор ранних иркутских памятни­ков — Спасской церкви и Богоявленского собора. Сочные килевидные завершения окон придела особенно хороши на фоне гладкой плоскости. В одном ряду с налич­никами окон выложено изящного рисунка панно.

Последняя пристройка - каменное крыльцо, лишенное декора, лишний раз подчеркивает ее происхождение.

Органической составной частью убранства церкви предстает каменная ограда, поставленная, по всей видимости, в 1779 году, когда возводили северный придел. На высоком основании меж каменных столбов укреплены ажурные звенья из про­сечного железа. Своими отточенными линиями они вторят полнозвучному и жиз­нерадостному облику Крестовоздвиженской церкви.

В интерьере холодного храма в честь Троицы сохранился четырехъярусный ико­ностас с барочной резьбой царских врат. Рисунок растительного орнамента — ти­пичный для иконостасной резьбы ХVII-ХVIII веков — сделан на высоком профес­сиональном уровне, выдает руку столяра-сницаря высокой квалификации.

Возведенная некогда на окраине, где брал начало Заморский тракт, Крестовоз­движенская церковь оказалась со временем в центре Иркутска, на перекрестке, от которого веером расходятся оживленные улицы. И здесь, среди шумной город­ской жизни, здание живо напоминает нам о каменных дел мастерах, кузнецах, кровельшиках, кирпичниках, столярах, чьим трудом и талантом создавались по всей Руси сотни, тысячи, десятки тысяч оригинально украшенных творений. «В большое изумление, - отмечал историк русской архитектуры академик И. Э. Гра­барь, - приводит живучесть традиционного стремления «приукрасить» в отдален­ной и поздней по времени Крестовской церкви в Иркутске».

Надежда Полунина «Из истории одного памятника» (Сибирь. 1982)